Ерин И.В. работал водителем – экспедитором в ООО «Гурон».  8 апреля 2024 года, двигаясь по автодороге Р-254 в Курганской области, он не справился с управлением, совершив съезд с трассы и опрокидывание грузового автомобиля, в результате чего тягач и полуприцеп получили механические повреждения. Из материала проверки по факту ДТП следует, что ответчик находился в состоянии алкогольного опьянения.                  ООО «Гурон» обратилось в суд с иском к Ерину И.В. о  взыскании  материального ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия. 

Решением Бийского городского суда от 7 августа 2025 года в удовлетворении исковых требований отказано.

 Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу о несоблюдении истцом процедуры привлечения работника к материальной ответственности. Также суд сослался на отсутствие доказательств передачи транспортного средства ответчику с указанием его технического состояния до происшествия.

Судебная коллегия по гражданским делам Алтайского краевого суда согласилась с позицией городского суда, отметив, что до принятия решения о возмещении ущерба работником объяснения по поводу возникновения  ущерба не истребованы, фактически проверка по обстоятельствам причинения ущерба не проводилась, работодателем не установлены обстоятельства причинения ущерба, причины его возникновения, суть противоправности  действий  работника, его вина, в том числе форма и степень в причинении ущерба, причинная связь между действиями работника  и наступившим ущербом. 

Отклоняя доводы жалобы общества о наличии оснований для взыскания с ответчика материального ущерба, апелляционная инстанция  указала, что само по себе наличие административного материала и объяснений водителя сотруднику полиции после дорожно-транспортного происшествия не освобождает работодателя от соблюдения процедуры привлечения работника к материальной ответственности и не является безусловным основанием для возмещения работодателю причиненного ущерба.